ЗакС.Ру в Max ЗакС.Ру во ВКонтакте ЗакС.Ру в Telegram ЗакС.Ру в Дзене ЗакС.Ру в Дзене

Интервью 20 ноября 2026, 19:05

Петрашень: "Дворец рассказывает о власти, дача — о людях"

Санкт-Петербургский государственный университетСанкт-Петербургский государственный университетБолее 130 лет назад Леонтий Бенуа построил в Петергофе дачу для брата Михаила. Сегодня этот дом и дачи Грубе и Крона — в пользовании СПбГУ, где преподает праправнучка архитектора Евгения Петрашень. Вместе со студентами она помогает сохранить все три дачи. ЗАКС.Ру поговорил с ней о планах открыть учебный музей в доме Михаила и о будущем деревянного Петербурга.

Как вы начали заниматься сохранением дач Бенуа в Петергофе?

Хочется ответить так: уже в 2010 году я предполагала, что появится поручение Президента о возвращении не менее 1000 памятников в культурный оборот к 2030 году! Но это не совсем так. В 2010 году меня пригласили преподавать в Санкт-Петербургский университет, в пользование которого дачи Бенуа, Грубе и Крона с парком перешли с конца 1960-х годов. Начав работу на программе "Дизайн среды", я поняла, что у меня есть и профессия, и студенты, и обязанность что-то сделать, чтобы вернуть дачи к жизни. Тем более что эта работа давала уникальную возможность погружения студентов в проблематику сохранения столь важного для Петербурга и России в целом типа памятников, как деревянные дачи. Для меня это не чужая история: я праправнучка Леонтия Николаевича Бенуа, построившего одну из этих трёх дач для своего брата Михаила Бенуа и внесшего большой вклад в развитие того феномена, который теперь мы называем дачной культурой Петербурга.

В чем заключается историческая и архитектурная уникальность дач Бенуа?

Это редкий случай, когда большой архитектор строит для себя и своих близких — и сам объясняет, что и почему он сделал. В 1890–1891 годах Леонтий Бенуа построил на берегу залива три семейные дачи: две виллы "Мария" и "Ольга" были так названы в честь их хозяек, супруги архитектора и её родной сестры, третья дача, единственная сохранившаяся, с башней, была построена для брата архитектора, Михаила. В записках автора замысел описан до мелочей: как повернуть детские комнаты к солнцу, как защитить дом от ветра, как поставить в гостиной огромное цельное стекло, чтобы в шторм сидеть в тепле и смотреть на море. Его ученик и племянник Николай Лансере писал, что здесь Бенуа создал собственный стиль деревянных построек, соединив готические приёмы с русской рубкой из круглых брёвен. Созданию сада автор также уделяет несколько слов, но пишет о нём не так подробно, к сожалению.

Однако уникальность не только в архитектуре. На рубеже веков, да и раньше, Бобыльск, Мартышкино и в целом непарадный Петергоф были центром петербургской дачной культуры: здесь жили и творили художники, композиторы, писатели. Неслучайно Александр Бенуа изобразил на странице "Д – Дача" в своей знаменитой "Азбуке в картинах" дворец Марли. Он был узнаваемым символом именно петергофских дач. В 1918–1919 учебном году, когда Академия художеств была закрыта на реорганизацию, Леонтий Николаевич устроил в своей собственной даче учебную мастерскую и библиотеку, чтобы не прерывать занятия с молодыми архитекторами. Так дача стала местом, где буквально "работала" школа Бенуа.

Виллы "Мария" и "Ольга" сгорели в 1919 году. Во время войны была утрачена баня при даче М. Н. Бенуа, а дачу Ф. К. Сан-Галли восстановили как обычный жилой дом. В 90-х сгорела "Коричневая дача", служившая киноклубом в составе дома отдыха. Когда были утрачены остальные коттеджи — неизвестно. Уцелели и сохранили архитектурный облик до наших дней только три памятника, включённые нами в работу. Все они — объекты культурного наследия регионального значения. Обобщённое название "дачи Бенуа" перешло на три дачи не совсем корректно, ведь автором дачи Крона Л. Н. Бенуа является предположительно, а автор дачи Грубе — неизвестен. Есть лишь предположение, что её мог перестраивать ученик Леонтия Бенуа — Артур Грубе. Видимо, название прижилось как напоминание о том, что когда-то дач Бенуа в Бобыльске тоже было три.

В каком состоянии находились дачи, когда вы начали заниматься их сохранением, и что удалось сделать за прошедшие годы?

К 2010 году дачи уже двадцать лет стояли без использования: спортивную базу университета закрыли к 1990 году из-за ветхости зданий, а подготовленный проект реставрации остался на бумаге — к середине 1990-х прекратилось целевое финансирование. Для деревянного дома двадцать лет без отопления и людей — это очень много.

Что удалось. Фактически мы уже вернули это место в культурный оборот. Ведь мы не только создали и обосновали концепцию Арт-резиденции "Дача Бенуа", которая в 2019 году, к 225-летию семьи Бенуа в России, была впервые представлена на Петербургском культурном форуме и вошла в "Топ-1000" конкурса Агентства стратегических инициатив под номером 400 из 14 000 заявок, но и запустили её культурные проекты. Кроме того, в 2022 году, благодаря гранту, полученному вместе с петербургским отделением ВООПИиК (Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры), выполнены обмеры и "цифровые двойники" всех трёх дач — это позволило дополнить концепцию для подготовки к реставрационному проектированию.

За все годы работы прошли защиту уже восемь дипломных работ студентов, каждая из которых внесла свой вклад в концепцию. На территории прошли несколько субботников, множество практик и пленэров. Состоялось уже более десяти выставок проекта и два фестиваля "День на Даче Бенуа". Студенческая идея фестиваля получила в 2024 году специальный приз конкурса КГИОП "Миссия — сохранить" и была реализована силами студентов в рамках практики Музейно-архитектурной клиники СПбГУ под руководством нашей блестящей команды преподавателей.

В 2026 году фестиваль состоялся во второй раз по просьбам многочисленных друзей проекта и собрал больше 150 человек, несмотря на плохую погоду при "уличном" формате проведения. Доработанная концепция Арт-резиденции заняла в 2023 году второе место на конкурсе "Влюблённые в Петербург". И главное: в 2026 году по заданию университета началось реставрационное проектирование всех трёх дач, а в октябре Арт-резиденция "Дача Бенуа" была открыта как самостоятельная Клиника искусств СПбГУ. Дача Бенуа стала и "кинозвездой": каждый год рядом с ней снимают по три-четыре кинопроекта, включая студенческие кинофильмы Институтов кино, телевидения и сценических искусств. Сами здания в лучшую сторону не изменились, конечно. Но ситуация вокруг них, контекст их существования – изменились радикально. Мы верим, что развитие культурных проектов, делая дачи более видимыми, поможет привлечь средства на их полноценную научную реставрацию.

Санкт-Петербургский государственный университет

Какие трудности оказались наиболее серьезными при работе над сохранением дач Бенуа?

Самая серьезная — не техническая, а организационная. Мы называем это "заколдованным кругом". Федеральное бюджетное учреждение образования обязано работать по федеральным расценкам: то есть сметы считаются по расценкам, которые ниже региональных рыночных, и подрядчики просто не приходят на конкурсы. На противоаварийные работы по даче Крона конкурс объявляли трижды — и ни одной заявки не поступало. К тому же у памятников есть особенность: настоящий объём работ становится понятен только тогда, когда вскрыта обшивка, а увеличить смету по ходу дела почти невозможно. Поэтому начать работы непросто.

Вторая трудность — будущее использование. Современные пожарные и другие нормы сложно обеспечить при использовании исторических деревянных домов. Чтобы в таком доме после реставрации можно было жить, учиться, принимать людей, нужны специальные технические условия, и это отдельные немалые деньги.

Третья — время. Пандемия отняла у нас партнёров, которые были готовы поддержать проект, и пришлось начинать поиск заново. Сейчас средства на реставрационное проектирование выделены самим университетом, и работа идёт. Но меценаты потребуются на следующем этапе, чтобы процесс не остановился снова, ведь проект реставрации устаревает очень быстро.

Каким вы видите будущее дач Бенуа после восстановления?

Живым. Недавно я узнала, что суть нашей концепции совпадает с идеей Вадима Валентиновича Знаменова, легендарного директора "Петергофа", который ещё в 1988 году, после открытия Музея семьи Бенуа, сказал в интервью, что в Петергофе нужен "своеобразный дом творчества", где деятели искусств могли бы создавать произведения и тут же показывать их.

Арт-резиденция — это тот самый формат. В нашей концепции дача Михаила Бенуа — это учебный музей и место творчества; дача Грубе — жильё для резидентов: художников, архитекторов, реставраторов, музыкантов, студентов; дача Крона — многофункциональное пространство, включающее ресторан, жилые и выставочные площади. Парк — это особое пространство, в котором есть место для исторической, экологической, рекреационной и творческой тематики. Все вместе — это ещё и музей деревянной дачной архитектуры под открытым небом, где можно почувствовать атмосферу семейной дачи Серебряного века.

Важно, что это будущее уже началось. Мы не ждём окончания реставрации, чтобы начать жить. В сообществе художников – участников проекта – более 50 человек, количество соглашений о сотрудничестве с организациями постоянно растет, проект вызывает всё больше интереса у жителей, туристов и профессионального сообщества. Методика ревитализации вошла в мою диссертацию и получила рекомендацию к изданию в виде пособия для специалистов в области сохранения наследия, ведь она может быть использована для других памятников, и мы это уже делаем в новых проектах наших студентов.

Чем реставрация деревянных исторических зданий отличается от восстановления каменной архитектуры и какие сложности возникают чаще всего?

Главная особенность — в методах реставрации. Часто правильнее всего дом разобрать: промаркировать каждый элемент, сохранить всё, что можно сохранить, изготовить недостающее и собрать заново на восстановленном фундаменте. Так был спасён знаменитый терем в Асташове. Это требует мастеров, которые умеют работать руками и понимают историческую плотницкую технологию. Но это всегда очень страшно делать. Лучше до этого не доводить. С дачей Бенуа такая мера крайне нежелательна, учитывая особенности её конструкций. Переборка нижних брёвен возможна при вывешивании на системе домкратов. Такая методика использована в Кижах. Но объём церкви — цельный, а у дачи — множество внутренних стен, что затрудняет такой подход.

И наконец, вопрос подлинности: чем позже начинаешь, тем меньше в доме остаётся настоящего. Облик можно восстановить и из руин, когда есть чертежи и фотографии. Но сохранить ощущение подлинности не всегда удаётся. Художники кино жалуются, что после реставрации от многих зданий "пахнет" ХХI веком так, что историческое кино уже не снять! Вот это наша главная забота, ведь кинематографический потенциал наших дач огромен, важно его не потерять.

Какие проекты по сохранению и восстановлению деревянной архитектуры сейчас реализуются в Петербурге и какие из них вы считаете наиболее успешными?

Назову то, что знаю близко. Очень важной считаю работу АНО "Дачи Царского Села". Они уже завершают реставрацию дач Дерикера и Амброжевича. Наша студентка разрабатывала эскиз ландшафта для них в рамках дипломного проекта. Следим за их развитием. По программе "Рубль за метр" за последние годы передано несколько зданий Петродворцового района и некоторые уже восстанавливаются. "Волонтёрский кампус по сохранению и изучению памятников деревянной архитектуры" петербургского отделения ВООПИиК стал примером того, как общественная организация, вузы и специалисты объединяются вокруг конкретных домов; обмеры наших дач были сделаны именно в рамках этого проекта. Пример восстановления буквально из руин — дача Ю. Ю. Бенуа на Тихорецком проспекте. Но это тот самый случай, когда подлинного почти не осталось, облик и конструкции дома изменены, это лишь напоминание о памятнике, а не сам памятник, хотя его возвращение и радует жителей района. Успешность проекта — это сочетание его потерь и приобретений. Главное — чтобы он действительно ожил, но не перестал быть собой.

Насколько сегодня в Петербурге хватает специалистов, способных работать с исторической деревянной архитектурой, и сохраняются ли традиционные технологии строительства?

Специалистов мало, и это не только петербургская проблема. Традиционные технологии живы — прежде всего на Русском Севере, в Вологде, в Карелии, — но мастеров не хватает, и они нарасхват. В Петербурге они тоже есть, и со многими мы общаемся в ходе развития проекта. Жалобы на дефицит кадров слышим постоянно.

Поэтому для нас так важна образовательная сторона. Мы хотим, чтобы на наших дачах вместе с аттестованными мастерами работали молодые специалисты, стажеры и студенты, чтобы объект был школой — на всех этапах восстановления. Для этого в университете созданы Центр изучения, сохранения, реставрации и актуализации объектов культурного наследия и клиники — Музейно-архитектурная и наша, Клиника искусств.

Почему деревянная архитектура Петербурга остается в тени знаменитых дворцов и каменных особняков, несмотря на ее историческую ценность?

Петербург — это бренд. О нем привыкли думать как о городе камня и столице империи. Деревянный дом в этой картине — что-то временное, окраинное, "непарадное".

Но именно на дачах русская культура рубежа веков жила своей настоящей, домашней жизнью. Там писали картины, сочиняли музыку, растили детей, спорили об искусстве. Николай Рерих назвал дом Бенуа "настоящим рассадником прекрасных творений" — это ведь сказано о среде, а не о фасаде. Дворец рассказывает о власти, дача — о людях. Мне кажется, время этой истории как раз пришло.

Санкт-Петербургский государственный университет

Как бы вы оценили нынешнее состояние деревянного архитектурного наследия Петербурга и какие сохранившиеся здания, на ваш взгляд, особенно нуждаются во внимании?

Состояние тревожное: утрат с каждым годом больше, а случаи восстановления считаются единицами. Пригороды Петербурга были целым миром деревянных дач, и большую его часть мы уже потеряли.

О наших дачах я, конечно, скажу в первую очередь: дача Крона находится в аварийном состоянии, на дачах Бенуа и Грубе самое срочное — противоаварийные работы и консервация. Также мы наблюдаем за другими памятниками Петродворцового и Курортного районов. Из тех, с которыми мы работали в рамках практик, дача Важеевской уже обрела нового пользователя, музей "Шалаш" в Разливе, её реставрация началась.

Что сегодня представляет наибольшую опасность для деревянных памятников Петербурга?

Пустота. Дом, в котором никто не живёт и ничего не происходит, обречён — это только вопрос времени и случая: протечка, вандалы, огонь. Две виллы Леонтия Бенуа погибли в пожаре 1919 года, вероятнее всего, от поджога; большая дача Крона "на горе" сгорела в 1995 году, "Коричневая дача" в 90-м. Наши информационные стенды и баннеры, которыми мы закрывали дачу Грубе, испортили вандалы.

Вторая опасность — медлительность процедур. Пока идут согласования и конкурсы, дом продолжает разрушаться, и то, что вчера можно было отремонтировать, завтра придётся воссоздавать.

И третья — отсутствие будущего хозяина и функции. Реставрировать "в никуда" бессмысленно. Именно поэтому ревитализация должна начинаться до реставрации или вместе с ней!

Как найти баланс между сохранением исторической подлинности деревянного здания и его приспособлением к современной жизни?

Проектировать реставрацию и приспособление одновременно, а не по очереди. И выбирать для дома такую функцию, которая его сохранит полноценно, а это не всегда та, что приносит максимум дохода. Ведь подлинность — это не только брёвна и резьба. Это виды из окон и на здание, традиции и легенды места, малейшие детали. Если сохранить стены, но потерять это, получится макет, а не памятник.

Почему, на ваш взгляд, важно сохранять деревянную архитектуру Петербурга и что город может потерять вместе с исчезновением таких зданий?

Потому что это единственное материальное свидетельство целого пласта жизни — дачной культуры, без которой невозможно понять русский Серебряный век. Потеряв деревянные дома, город потеряет человеческий масштаб своей истории: останутся дворцы и доходные дома, но исчезнет то, что было между ними, — частная жизнь, семья, лето, детство.

И есть очень практическая сторона. Для жителей Петергофа наши дачи — любимое место, многие помнят его ещё домом отдыха. Когда на глазах у людей разрушается то, что им дорого, они перестают верить, что наследие вообще кому-то нужно. А когда оно оживает — появляется гордость и желание участвовать. Мы это видим на каждом субботнике и на каждом фестивале. 

Санкт-Петербургский государственный университет

Вы преподаете дизайн среды в СПбГУ. Как вы вовлекаете студентов в изучение деревянного наследия и интересна ли им работа с исторической архитектурой?

Очень интересна — если дать им возможность не только слушать, но и делать. У нас есть два пути, я называю их "обучение с наследием" и "обучение на наследии".

Первое — это занятия, в которых наследие становится материалом: история места и семьи владельцев, анализ архитектуры как пример для собственных проектных заданий по схожей теме — это как раз "семейное гнездо".

Второе — работа прямо на объекте. Студенты участвовали в обмерах дач, делали курсовые и дипломные проекты приспособления, выезжают на пленэры, где работают рядом с профессиональными художниками, а потом сами готовят выставку — отбирают работы, оформляют, развешивают, выступают сокураторами. На фестивале "День на Даче Бенуа" они ведут мастер-классы и игры — например, игру по "Азбуке в картинах" Александра Бенуа, оформляют саму среду для события — расставляют шатры вокруг дачи, развешивают флажки, оформляют тематические зоны фестиваля. Всё это — вокруг дачи, такой праздничный "хоровод" получается.

Вот что написала после выставки одна из второкурсниц, Антонина Курносова: "Долгий путь — выбор композиции, консультации, паспарту, развеска — подарил ценный опыт, позволил почувствовать себя профессионалом и приобщиться к командной работе". Это и есть то, ради чего всё делается: человек, который своими руками что-то сделал для памятника, уже не пройдёт мимо разрушающегося дома равнодушно.

Каким вы видите будущее деревянной архитектуры Петербурга через несколько десятилетий и что необходимо сделать уже сейчас, чтобы ее сохранить?

Сценариев два. В первом случае через тридцать лет мы будем изучать деревянный Петербург по фотографиям и нескольким музейным образцам. Во втором сохранившиеся дома станут тем, чем они и были задуманы, — местами, где люди живут, учатся и творят.

Чтобы сбылся второй, уже сейчас нужно несколько вещей. Срочные противоаварийные работы на том, что ещё стоит, — без ожидания "большого" проекта. Особый порядок финансирования и закупок для деревянных памятников, учитывающий, что объём работ выясняется в процессе их проведения. Поддержка приспособления, а не только реставрации. Подготовка мастеров и молодых специалистов. И партнёрство: ни государство, ни университет, ни бизнес, ни общественные организации поодиночке с этим не справятся — а вместе могут.

Мы хотим, чтобы дачи Бенуа стали примером именно такого пути и чтобы наш опыт пригодился другим. Дача Бенуа ждёт — и она умеет вдохновлять.

Материал подготовлен на средства гранта правительства Санкт-Петербурга

Дарья Шарифова / Фото: Санкт-Петербургский государственный университет


Подписывайтесь на канал ЗакС.Ру в Дзене , Телеграм , Дзен.Новости






Главное ↓ 

О редакции Реклама Предвыборная агитация